Моя двоюродная сестра Лизавета постоянно влюблялась. Первая ее любовь случилась на прогулке по Летнему саду в сопровождении няни и , конечно, это была статуя Аполлона. Не то чтобы Лиза сумела в свои полные восемь лет оценить античность, скорее ее внимание привлек голый мужчина в снегу. После этого ее походы в Эрмитаж стали напоминать дневник Казановы. После лицезрения Антиноя , Аполлон был забыт. Правда спустя месяц , после приватной беседы с Марией Абрамовной (нашей соседкой по квартире и по совместительству искусствоведом), Лиза рассказывала гостям и родителям об императоре Адриане, козыряла словом "гомосексуализм" и снова вздыхала по Аполлону. Дальше были Люций Вер, Ганимед, Лаокоон с двумя его отпрысками, торс юноши, портрет римлянина и подсвечник в виде молодого мавра. Когда античность и римская скульптура себя исчерпали настало время живописи. Лизе уже стукнуло 14 лет и ее фантазии взяли на себя нагрузку сексуальности. Она , иногда, рисовала образ идеального предмета воздыханий, но перестала, после того, как тетя Алиса, заглянув в ее альбом, громко хвасталась перед соседями, что "Лизавета - это второй Матисс". Матисса Лиза не любила. В его работах, на ее взгляд , совершенно не в кого было влюбляться.
После выпускного , когда влюбляться в живых людей было разрешено даже партией и правительством, Лиза в растерянности бродила по Эрмитажу и чувствовала себя стареющей куртизанкой. Все , что было достойно ее любви (хотя бы на два дня) было давно полюбленно , разлюбленно, а иногда даже отхлестанно по мраморным щекам (в особенно дерзких снах). Так Лиза перешагнула двадцатилетие оставаясь одинокой женщиной с оттопыренными ушами.
На третьем десятке Лиза , в очередной раз посещая Эрмитаж, сделала удивительное открытие. Открытие это называлось "Венера Таврическая". После беседы со всезнающей Марией Абрамовной был сделан вывод - если Петр первый не гнушался тащить статую в постелю, то Лизе сам Б-г велел. О первых неполадках в Лизиной организации мы догадались когда увидели на ее губах помаду. "Совсем взрослая" - умилялась тетя Алиса глядя на тридцатипятилетнюю Лизу. Потом произошел грандиозный скандал.
Лиза оказалась лесбиянкой. Бабушки, тетушки стали смотреть на Лизу с опаской, боясь невольно оказаться предметом вожделения. Страдали все кроме меня.
Когда я заявил на работе , что моя сестра лесбиянка, коллеги (после изучения соответствующих ссылок в энциклопедии) чуть не сдохли от зависти.