Приснился мне давеча сон удивительный. Будто не человек я вовсе, а памятник Циолковскому. Сижу себе в Боровске на площадочке , а тетя Сима мне к подножию цветы возлагает. А зять предприимчивый цветочки те подбирает и запазуху прячет. Я ему с высоты величия памятного :- Ты что же паразит деешь то?
А он мне в ответ : Вы милейший наклевались вчера с Лемаром коньячкус, а теперь вот памятником прикидываетесь. Стыдно-с.
Проснулся от ужаса.
Мне когда такие сны сняться – явная примета – к событию.
Предчувствия не обманули. В комнате, в районе компьютера, раздавались резкие шлепки. Тетя Сима писала письмо в блог президенту, с требованиями подключить горячую воду. Августа из коридора подсказывала ей названия болезней которыми необходимо было разжалобить главу государства, дабы он прекратил беспредел. Я подоспел прежде чем тетя Сима подписала петицию фразой «Любящий Вас Шимон Перес.» и успел предотвратить международный скандал. Следующее разочарование в жизни меня ждало на кухне. Подозрительно отсутствовавший все утро зять, явился к чаепитию. Он вошел на кухню походкой которою мои дамы называют «царственной поступью», то бишь на кривых ногах, качаясь под тяжестью предмета несомого в руках. Несомый предмет выглядел как инопланетная личинка и назывался водонагреватель. Через полчаса, когда стихли дифирамбы в честь героического зятя и восторги от вида инопланетной личинки, было решено , наконец, внедрить в наш быт этот гений китайской инженерной мысли. Как человек с большим жизненным опытом я понял, что сегодня в квартире будут думать матом и потому решил отправиться с внуком на пленеры. Пленеры сегодня были в виде баобабо-фикуса в квартире Бориса-друга-семьи, который мы передвинули на солнечную сторону окна под аккомпанемент Егора (сына Бориса) уверенно лупившего по клавишам фисгармонии что-то из Шнитке.
Потом мы дружно читали инструкцию к водонагревателю, которую я предусмотрительно захватил с собой.
Борис читал на манер Бродского и всем понравилось. Вернувшись домой. Мы встретили на пороге тетю Симу многозначительно заявившую
: «Зато он помнит когда у меня день рожденья!»
В ванной, по локоть в пене, стоял зять и прибивал одиннадцатым гвоздем крючок для водонагревателя. Повесив оный на стену , он ,вдруг, усомнился в крепости данной конструкции, а именно вышеозначенного крючка, поскольку тот был пластмассов и гуттаперчев, а водонагреватель совмещенный с водой весил кг двадцать пять.
Выделив из семейного состава наиболее податливого к обещаниям сорокоградусных удовольствий Лемара и подперев им нагреватель, зять объявил что желающие купаться могут выстроится в очередь.
Выстроившаяся очередь недоверчиво осмотрела фигуру Лемара, и усомнилась в том что сей элемент конструкции не будет отпускать шуточки при виде моющихся женщин.
Тогда зять смелым взмахом вылил на себя флакон шампуня и скомандовал Лемару – «Включай».
Первая капля кипятка вернула моему зятю тот небольшой разум, который я наблюдал у него одиннадцать лет. В течении пяти минут, пока созревала вторая капля кипятка, зять пытался постичь тайну нагревателя отрывая от него детали и провода. Женщины мужественно держали отвертку подбадривая своего кумира восторженными эпитетами, напрочь забыв просьбу героя отключить аппарат от электрической розетки. Электротерапия оживила в зяте воспоминания об инструкции к прибору. Он вспомнил, что она была бумажная и на дне коробки.
Я же ему возразил, что у него иллюзорное восприятие мира, так как инструкция вовсе не на дне коробки, а часть библиотеки Бориса-друга-семьи. Женщины бросились звонить Борису и уже под его чутким, телефонным руководством, зять таки доломал то, что осталось от этой космической техники. Вечером меня заставили замотать скотчем все то, что успел оторвать мой зять от водонагревателя. Внуку вручили то, что отвалилось само и отправили нас на помойку. А ведь какое умиротворение есть в том, как на плите булькают кастрюльки с кипятком, а я сижу, попивая чай с мятой. Женщины суетятся, посматривая, не выкипела ли вода. Обматывая кастрюли полотенцами, торопятся в ванную, где стоят клубы пара. В ванной уже вымытого и причесанного внука кутают в махровое полотенце и зовут зятя смывать шампунь с головы. Зять встает величаво, гордо поднимает голову заботливо обернутую майкой, чтобы не капал за очки шампунь. И в эту минуту я понимаю что это МОЯ майка.